— Что дает тебе право так обращаться со мной и пытаться похитить меня?
— Я сказал тебе, кто я. И я сказал тебе, кто ты для меня. Ты меня пробудила. Не я выбрал это для тебя. Так распорядилась судьба.

— Я лишь попробовал тебя на вкус, dragă mea... А сейчас я устрою пир…

— Если бы не дела, которыми мне нужно заняться, я бы начал нырять между ног и погружаться в декольте.

— Я Принц Треан Кристиан Дакийский. А ты моя женщина. — Удерживая ее руки над головой, он поклялся: — После сегодняшней ночи, маленькая Невеста, ты никогда больше не спутаешь меня с другим...

Беттина слегка прикрыла веки, а потом и вовсе закрыла глаза, растворившись в ощущениях... его кожи под ее чувствительными пальцами, несгибаемой формы скульптурно-вылепленной спины, поднимающегося от воды тепла, смешенного с теплом его тела.
Работая, она оттачивала и корректировала контуры, шаг за шагом, пока не находила свое творение безупречным.
Я бы не изменила ни одного сантиметра его тела. Ни одного сантиметра.

— Кажется, ты очень быстро покончила с Касом. Покойся с миром, демон. Проститутки всего мира наденут траур.

— Я думаю об этом так: они пялятся, потому что боятся; а боятся, потому что уважают.

— Как и эти камни, я, не привлекая внимания, прожил века.

— Это твоя судьба, Сын. Не желай большего. И никогда не будешь разочарован.

В Ллоре страх был равноценен слабости. А слабость, в конечном счете, равноценна смерти, даже для бессмертных.

— Это плохая идея... подожди-ка... Почему оруженосец приготовил тебе ванну?
— Ты говорила, что ожидаешь, чтобы с тобой обращались, как с леди.
— Да, и что?
Его глаза впились в ее.
— Леди ухаживают за своим господином в ванной.

— Я не спал. С тех пор, как встретил тебя.
— Это не очень хорошо для твоего участия в турнире.
— Ты видела, как я провел свой бой. Ты заметила какие-либо пагубные последствия?
— Ты высокомерный.
— Я Дакиец. Ты не можешь иметь одно без другого.

— Послушай, я ценю то, что ты пытаешься сделать. Я-я не хочу быть такой… трус не хочет быть трусом. Но я также никогда не хотела быть женщиной, которая для того, чтобы быть сильной, нуждается в мужчине.
— Аналогично. Потому что я никогда не хотел быть вампиром, который не может думать ни о чем, кроме своей Невесты. В любом случае, ты не нуждаешься во мне, чтобы быть сильной. Я нужен здесь лишь для того, чтобы помочь тебе сделать первый шаг… в ту сторону.

Треан не мог назвать ее несравненной красавицей, по крайней мере, пока она не откроет глаза и не снимет маску. Неважно. Мужчине, привыкшему довольствоваться малым, весьма понравилось то, что он увидел.
Его взгляд опустился на восхитительную округлость ее груди в откровенном топе и задержался. Треан заметил, что его руки сами по себе сжимаются и разжимаются, словно лаская эти маленькие холмики.

Возможно, его пробуждение запудрило мозги ее чувству собственности. Возможно, после вчерашней ночи она просто не могла не представлять себя с ним.
Но, не смотря на беспокойство за него, она признавала, что еще не готова полностью отдаться ему.
А он хотел, чтобы она уступила. Скажи мне, что позволишь делать с тобой все, что угодно. Скажи, что ты моя...
Наконец она вспомнила, почему эти слова так важны для него! Она сказала их в ту самую первую
ночь с Дакийским, будучи мертвецки пьяной.
Когда думала, что он — Каспион.

— Ты не справедлив ко мне и не слышишь меня! — Такое ощущение, что каждое, сказанное ею слово Треан интерпретирует как: «Я хочу Каса». — Я выбираю вас обоих, но по разным причинам. Треан, я не могу отвернуться от него только из-за моих чувств к тебе…
— Рылом не вышел! — огрызнулся вампир. И добавил чуть мягче: — В твоей жизни, Бетт, будет только один мужчина — я. Сегодня вечером на арене я объясню это Каспиону. К тому времени, как его кости срастутся, он будет бояться, даже смотреть на тебя.

— Однажды ты убедишь меня в том, что всегда будешь хотеть его. — Прежде чем переместиться, он пробормотал ей на ухо: — Будь осторожна, иначе потеряешь мужчину, который будет желать только тебя... и останешься с мужчиной, который будет желать только других.

С ее губ сорвались слова:
— Что бы ты сделал, если бы я умерла? Если бы меня... убили?
Дакийский нахмурился.
— Я не хочу говорить об этом.
— Ты сказал, что ответишь на любой вопрос.
Вампир сжал ее руку.
— Отомщу за тебя. — Он впился взглядом в ее лицо. — Последую за тобой.
Губы Беттины изумленно приоткрылись, и в то же мгновение начался теплый дождь.

Когда она взмахом руки потребовала, чтобы ей долили вина, Дакийский нахмурился.
— Ты всегда так много пьешь?
— Нет, но если тебя это беспокоит, то я буду пить гораздо чаще.

— Запомни, глупышка, величайшее дело в обладании силой — просто обладать силой. Используй ту, что есть, на отлично и тебе никогда не придется пользоваться прежней.

— Принц Теней больше не принц, дорогая. Он, можно сказать, король этой сферы.

Она действительно почти обезглавила его, случайно.

— Видимо, ты не по-детски попал, старик, — сказал Виктор. — Девчонка прожгла дыру в твоем мозгу, не так ли?
Вспомнив, как она выглядела в агонии страсти... ее мерцающие глаза, умоляющие о большем... Треан пробормотал:
— Огненной стрелой сквозь ебаный висок.

— Принц Теней. Самый бездушный ублюдок, которого я когда-либо встречал. Он приходит в тумане, ассасин, не имеющий равных. Быть его целью все равно, что быть мертвым.

— Я не привык объяснять, кто я есть. Если только не кому-то, кого собираюсь убить. К тому же, то, кем я был последние девятьсот лет, резко изменилось за последние двадцать четыре часа.